16 Dec 13:24 avatar

1990-1995. История ярославского бизнеса в картинках и анекдотах.

аукцион в ЦиркеРедкие кадры: аукцион на арене ярославского цирка! Это, конечно, не «Сотбис», и товары здесь попроще: советские компьютеры, драные шубки, холодильники и примитивная бытовая техника. Есть даже медвежья шкура — продается она или лежит для антуража, выяснить не удалось.

Шубы

Хороший бизнес был: мы возили на овчинно-меховой завод отечественные телевизоры. У завода денег не было, и они нам шубы давали. А тогда все предприятия еще государственными были, и бартер по госцене проводился: сколько официально телевизор стоил, столько и шуб давали. Выгоды никакой. Что мы делали: брали заводскую этикетку от телевизора, ластиком стирали цену и на «Ятрани» впечатывали свою. Конечно, заметно было, но завод это устраивало, и шубы мы по нужной цене получали.

Мы тогда эти шубы по всему городу поставляли. Я еще в малосемейке жил. Из всей обстановки — диван, гармошка и метровая куча шуб в углу комнаты. Сядешь с утра на шубы, как в кресло, возьмешь гармошку и играешь. Ничего больше не нужно!

Аукцион в циркеАукцион в ярославском цирке.

Масло

Это было в декабре 91-го. Мне позвонил сослуживец из Рязани и предложил купить у его папы, директора маслоперерабатывающего комбината, 20 тонн масла по 40 рублей за килограмм. Я поспешил к своей знакомой, директрисе магазина, и она со скрипом согласилась взять всю партию по 80 рублей. Помните, на улице Андропова был магазинчик «Молоко»? Там и предполагалось выгрузить товар.

Машину раздобыли у соседа, он работал в АТП: «Выписывай, — говорю, — себе путевку, погнали в Рязань. Ты таких денег за год не заработаешь!». И пообещал ему 100 тысяч рублей (новая «Волга» тогда стоила 60 тысяч).

Деньги, миллион рублей, взяли в долг у одного неожиданно разбогатевшего человека под 1 процент в день. Кстати, это были неплохие условия!

Но пока мы ехали, папа-директор уволился с комбината и уехал в Крым. Пришлось нам гоняться по рынкам и скупать дешевое рязанское масло, естественно, без сертификатов. А самое интересное началось в Ярославле, когда в магазинах такую большую партию без документов брать не захотели. Решили продавать сами: фасовали у меня дома, на кухне, облюбовали рынок на «Совхозной», поставили там весы и соседа-водителя, которого по приезде благополучно уволили с АТП.

Дело шло медленно, сосед замерзал, масло плесневело, проценты «капали». Тогда мы с друзьями, облачившись в валенки и кроличьи шапки, устремились на центральные рынки со словами: «Налетай, покупай масло, дешевое, прямо с рязанского комбината!..». До сих пор его ненавижу, это масло…

За неделю партия разошлась. Потери составили: 200 тысяч долга (проценты), увольнение соседа с работы, замасленная кухня, скандал с женой и продажа бабушкиного дома в Тверицах — за долги.

Барахолка на депутатской улицеБарахолка на депутатской улице: стильный паренек приглядывается к свитерам из новых китайских коллекций, а милиционеры устраивают облавы на водочных спекулянтов, штурмуя улицу сразу с двух сторон и отрезая пути к отступлению. Конфискованный товар разбивают прямо на месте преступления.

Бутлегеры

Позвонили нам в контору мужики какие-то, где телефон наш взяли, не знаю. Предложили 2 цистерны спирта. Мы, конечно, обрадовались: спирт большим дефицитом был, продавался моментально. Договорились о встрече, находились они на «Пятерке» — то ли в помещении кружка детского, то ли в бывшем пункте приема посуды. Приехали утром, заходим в «офис», а там два дедка сидят, по виду ветераны городошного спорта, в общем, «бизнесмены». Это было часов в девять утра, а они оба уже лыка не вяжут. Мы удивились, но дело есть дело, спрашиваем:

— Мужики, вы спирт продаете? Встает один:
— Да! У нас две бочки есть!
— Так, секунду, бочки или цистерны? Он задумался:
— Цистерны. Второй встревает:
— Бочки!
— Подождите, мужики, я не понимаю, вы 120 тонн продаете или 400 килограмм?

Они заспорили:
— Бочки!
— Нет, цистерны!

На нас уже внимания не обращают, матерятся, а через минуту драться начали. Мы посмотрели, посмеялись, но решили не задерживаться: вдруг и нам достанется. Выгодной сделки тогда не получилось, хотя, судя по азарту «коммерсантов», спирт у них все-таки был.

ВодкаУтренний аперитив для похмельного горожанина: «Лимонная», «Столичная» и «Тройной» одеколон по сходной цене.

Мешки

Заказали у нас мешки для сахара, много, миллион почти. Нашли мы в Москве какие-то, вроде для сахара, заплатили и ждем. Долго ждали. И вот получили извещение: мешки пришли. Приезжаю, довольный, в контору, а компаньон мой какой-то грустный сидит:

— Ребята приезжали, — говорит. — Хотели с тобой пообщаться.

Оказывается, наш нетерпеливый клиент отправил к нам «независимых наблюдателей» для переговоров. После обеда «ребята» вернулись. Улыбчивые, глаза внимательные, смотрят, как гипнотизеры:

— Вам за мешки заплатили? — спрашивают.
— Ну, заплатили.
— А их нет. Поехали, пообщаемся Приезжаем, начинаем «разговаривать». Я спрашиваю:
— Чего вам надо-то?
— Мешки.
— Вот извещение, сегодня прислали. Еще вопросы есть?

Они сразу растерялись:
— Да вроде, нет. Только это… с кого нам деньги-то теперь за наши услуги получать?
— Наверное, с того, кто услуги эти заказывал. Всю обратную дорогу ребята советовались, как лучше дачу у «заказчика» сжечь. А потом оказалось, что для сахара мешки специальные делают, по ГОСТу, а наши долго еще в городе под капусту продавали.

ГуманитаркаРазгрузка гуманитарной помощи: лекарства, ношеная одежда, шоколадки, памперсы. Судя по надписи «Tolga» на одной из коробок, Толгский монастырь тоже не гнушается иноземными подаяниями.

Телефоны

Компьютеры, электроника… Кому в свое время удалось их постоянные поставки наладить, сделали капиталы. Мы долго пытались найти выход на эти товары.

Был в Ярославле бизнесмен один, деятельный такой. Предложил он нам 2 контейнера тайванских телефонов. Мы согласились, купили. В Калмыкии нашли покупателей и еще до того, как те проплатили, отправили им телефоны. Сидим, ждем денег, вдруг звонок: «Ваши телефоны не работают». Мы в шоке: 20 тысяч сломанных телефонов! Что с ними делать?! Но в Калмыкии люди сообразительные оказались: они разобрали несколько телефонов (которые, кстати, на клею были, неразборные, но им это удалось) и установили причину неполадки. Оказывается, телефоны хранились на каком-то складе, где была электромагнитная пыль, она в аппараты попала и замкнула контакты.

Мы отправили в Калмыкию 500 литров спирта, ребята там все эти телефоны разобрали (20 тысяч штук!), промыли контакты и заплатили нам за поставку. Но это, к сожалению, был наш самый успешный опыт с импортной электроникой.

Матрацы

В те годы много всяких Остапов Бендеров наплодилось. Году в 95-м приехал в Ярославль с Дальнего Востока парнишка молодой, Коля Николаев. Все, что у него с собой было, — это рубашка с пятнышком на рукаве. В Ярославле у Коли какие-то родственники жили, у них он и остановился. Уже через неделю Коля стал директором молокозавода. А еще через пару месяцев был в федеральном розыске за мошенничество в особо крупных размерах: на миллион долларов какое-то государственное предприятие «перехитрил».

Милиция год его искала. За это время Коля успел пожить в Аргентине, где все деньги успешно потратил. Как он сам рассказывал, «на мороженое». Задержали Колю в поезде — он из Москвы в Лабытнанги ехал — и посадили на 5 лет.

Сидел Коля у нас в Ярославле, на «Резинотехнике». Но и в тюрьме не растерялся — быстро получил отдельный кабинет с компьютером и факсом и для колонии всякие полезные сделки проводил. Всем было настолько выгодно, что начальство долго не хотело досрочное освобождение ему оформлять.

И вот осуществляется по системе УИН централизованная закупка матрацев на всю страну. Неудивительно, что такая серьезная и ответственная сделка проводилась в Ярославле. Уже после всех переговоров, для подписания документов, в Ярославль прибыл какой-то генерал, очень большой в своей системе начальник. Приехал он в колонию на «Резинотехнике» и спрашивает: «А где я могу найти товарища Николаева?». Ему отвечают: «А, заключенный Николаев! Сейчас приведем…».

Генералу даже присниться не могло, что в течение нескольких месяцев он вел переговоры не с сотрудником колонии, а с ее «клиентом».

Ельцин в ЯрославлеПеред приездом Бориса Ельцина в Ярославль Богоявленскую площадь оцепили тройным кольцом курсанты, сотрудники безопасности и милиционеры. Когда же президент появился на площади, вокруг него образовалось еще 2 кольца — бойцы «Альфы» и кремлевские телохранители. Не считая особой группы ФСБ, снайперов и спецназовцев. Если кто и заставлял волноваться охрану, то только сам президент. Когда ему кричали: «Борис, подойди!», он отвечал: «А что, и подойду!» — и шел через оцепление к людям. А одной бабушке, пожаловавшейся на задержку пенсии, достал из кармана стотысячную, чтобы было на что жить, пока «разберется с бюрократами».

Белье

Как-то через товарную биржу узнали, что в Ташкенте продается постельное белье, тысяч 100 комплектов, а оно тогда в магазинах хорошо уходило. Решили купить. В Ташкент отправили Гену, дали ему деньги, и он уехал. Отзвонился оттуда: продавца нашел, деньги ему отдал, ждет белье. А потом вдруг Гена пропал и не звонил больше. Нам неспокойно: город чужой, от дома далеко, вдруг что случилось. Отправил я туда еще троих сотрудников. Гена быстро нашелся: он сидел в гостинице и пил по-черному. Оказывается, он отдал продавцу белья деньги, а тот на следующий день уже на новой иномарке приехал. «Все хорошо», — говорит. Но ни белья, ни денег нет. Вот Гена и запил с расстройства. Мужики с Гениной помощью поставщика быстро нашли, вцепились в него: «Деньги возвращай». «Ладно, — говорит. — Поехали». Посадил моих сотрудников в машину, стали по городу кататься. Уже потом, когда они в Ярославль вернулись, рассказывали: «Подъезжаем к РОВД, мужик говорит: „Подождите“ -, а сам внутрь идет, к начальнику отделения. Минут через десять возвращается с мешком купюр. Дальше поехали, теперь в больницу, к главврачу. Там та же история повторяется…». В общем, мужик честным оказался, за полдня всю сумму по городу собрал и вернул. Но про белье речи уже не было.

Водка

Дело было в 92-м году. Мы возили водку из Ярославля в Азию. Ехали 2 недели в товарном вагоне через всю Россию, Казахстан, Узбекистан и Туркмению. Конечный пункт — город Мары, почти крайняя южная точка бывшего СССР.

Цивилизованных таможен тогда, конечно, не было. Были какие-то группировки людей, одетых, как басмачи. Они тыкали в лицо пистолетом и говорили: «Оружие, наркотики есть?! Выкуп давай!». Чтобы ничего не давать, мы пошли на военную хитрость: казахские «таможенники» за небольшой выкуп опломбировали наш вагон снаружи, и это увеличило наши шансы на выживание. Мы закрылись изнутри и держали круговую оборону: на остановках мой напарник сидел с топором у одного люка, а я с ломом — у второго.

Наше знакомство с азиатской культурой грабежа продолжалось долго: состав грабили на каждой станции. Враги действовали стаями -налетали за 10–15 минут до отправления поезда, вырывали люки, проламывали стены вагонов и что успевали — уносили с собой. Но сначала они пробивали пол и смотрели, что есть в вагоне. Часто у нас под ногами раздавался стук лома и дикий вопль: «Бутылька!». После этого атака усиливалась.

Но вскрыть наши тройные «закрутки» из проволоки толщиной с палец противник не мог, и мы кое-как добрались до Туркмении. В Чарджоу наш вагон спустили с горы, он сильно ударился, и ящики, уставленные до потолка, рухнули на нас. Я в это время спал и оказался придавленным бутылками и промокшим до нитки. Разбилось 240 бутылок водки, мы насквозь ею пропитались и начали задыхаться от паров спирта. Правда, для того, чтобы выбраться из вагона, нам не пришлось разматывать наши стальные закрутки. Их просто разорвало от удара!

Каракумы мы проехали на крыше вагона. Пустыня весной была очень красивая, цвели какие-то растения, изредка встречались кладбища верблюдов, а по пути торчали сухие березки. Ими отмечали километраж.

Кстати, водки из разбившихся бутылок хватило, чтобы на оставшемся пути напоить всех обходчиков и персонал дороги. Мы слили ее в большой чайник и через пробоину в полу наливали в кружки рабочим.

Вот с такими приключениями водка нашего ЛВЗ добиралась до Туркмении. Не зря она там стоила почти в 10 раз дороже!

Yupi

Наш первый бизнес — газированные напитки. Те самые, после которых стаканы не отмывались. Выпиваешь, допустим, апельсиновый сок, а стакан так и остается оранжевым. Моешь его, моешь, а он все равно оранжевый.

Yupi

Производство малозатратное и незатейливое: сифон для газировки (знакомый с детства), алюминиевая кастрюля (побольше), пластиковые бутылки (делали на «Рыбинских моторах»), этикетки (привозили из Москвы) и концентрат сока под названием Yupi (продавался повсюду). Высыплешь, бывало, килограммовый пакет в кастрюльку, разведешь водичкой — и только успевай бутылки к кранику подносить. Арома-а-ат — по всему складу! А рядом сидит коллега (вместе в ВЛКСМ работали), наклеивает этикетки валиком для фотографий. Замыкающий, тоже из бывших комсомольцев, упаковывает бутылки в пленку, по 6 штук. Упаковочная машина — это единственный солидный аппарат, на который мы потратились.

Один товарищ взял у нас как-то упаковку «Тархуна», девчонок на пляже угостить. Потом рассказывал, как они гнались за ним по Которосльной набережной, обнажали зеленые зубы и неприличные слова выкрикивали.

Многоженцы

Тогда некоторых людей к коммерции сама жизнь толкала. В самом начале 90-х в стране талоны ввели почти на все продукты. По этим талонам гражданину на месяц полагались 2 бутылки водки. Наш человек может пережить и голод, и реформы, но не сухой закон! Крупа по талонам еще ничего, на мыле тоже можно сэкономить, но водка… Надо было кому-то выручать народ, и, к всеобщему счастью, появлялись герои, которые находили всевозможные лазейки, чтобы достать дефицитный товар. Допустим, шли со знакомой или не очень знакомой девушкой в ЗАГС, подавали заявление и получали талоны на продукты и спиртное к свадебному столу. А молодоженам полагались целых 2 ящика водки — один для родственников жениха, другой для родственников невесты.

Выйдя из ЗАГСа, девушку отпускали домой, а «жених» с друзьями спешил в магазин с веселеньким народным названием — «Мертвый». Очень популярный тогда магазин: в нем отпускали дефицитные товары на все случаи жизни. Водка стоила 10 рублей за бутылку, с рук же голодный народ хватал ее, родимую, по 18, а ночью она была еще дороже. Самые смекалистые «женихи» изобрели многоразовые талоны: сводили печати о выдаче спиртного раствором уксуса с перекисью водорода и получали паек еще раз, а потом еще и еще… Правда, от «свадебной» книжечки за километр уксусом пахло, но ее тщательно выветривали на балконе. Веселый был бизнес. Только недолгий: не всем девушкам нравилось в ЗАГС ходить ради аферы, да и «женихи» у регистраторов быстро примелькались.

Дрожжи

В мае 92-го, когда мы еще студентами были, приходят в общежитие незнакомые мужики и интересуются: заработать, мол, не хотите ли?

— Очень даже хотим, — вежливо отвечаем.
— Отлично! — говорят они. — У нас тут дрожжи на складе тухнут, нам их продать нужно по-быстрому.

С утра приходим на хлебозавод, на Большую Октябрьскую (склад с палеными дрожжами почему-то на его территории был), а там стоит похоронный автобус с черной полосой. Мужики говорят: извините, другой машины не нашли, будем на катафалке товар развозить. Загрузили мы этот ПАЗик дрожжами под самую крышу и поехали по точкам.

— Как мы это продавать будем? — спрашиваю я. — Они же заплесневелые и воняют, дышать нечем!
— Ничо, продадим, — говорят наши работодатели.

И правда: дрожжи на ура расходились. Бабки-самогонщицы на «Градуснике» затаривались целыми кошелками и получали, между прочим, ощутимую скидку. А через неделю активной торговли, когда дрожжи уже совсем протухли, мы и вовсе расслабились: утром пригоняли свою труповозку на рынок, а вечером нераспроданные остатки товара раздаривали старушкам-торговкам. Нужно было склад срочно освобождать: туда какой-то левый стиральный порошок привезли…

АукционПервый в городе чековый аукцион. Здесь можно было обменять ваучер на акции предприятий. Тот, кто не хотел меняться, мог просто продать «свою прелесть» за наличные.

Штаны

В то время в экономические процессы очень живо включалась молодежь, учащаяся и не учащаяся. В отличие от людей постарше, многими из молодых, особенно студентами, двигали очень примитивные желания: им просто хотелось поесть. Простота этой цели приводила к определенной специфике коммерческой деятельности. С одной стороны, их предприятия были нацелены на сиюминутные результаты, с другой — желание заработать по-быстрому зачастую рождало весьма оригинальные схемы.

Я, будучи в начале 90-х еще студентом, сначала освоил популярное тогда занятие — «утюжить»: покупал красносельскую финифть (она почти такая же, как ростовская, только хуже и дешевле) и перепродавал на Речном вокзале иностранцам. Прибыль была огромная — 1000 процентов. Затем мне попалась на глаза газетная заметка про послереволюционную Румынию, где описывалась трудная жизнь румынского народа. Возможно, другой человек просто посочувствовал бы румынским братьям и тут же забыл об их сложностях, но я, как филолог, умел читать внимательно. В газете говорилось, что в Румынии дефицит на все товары, что там почти разрушена инфраструктура и постоянные перебои с электричеством. Сложив эти 3 факта, я понял: Румынии нужна изолента! Забив здоровенный туристский рюкзак катушками обычной синей изоленты (она стоила сущие копейки), я через воюющую Молдавию поехал в послереволюционную Румынию. Мотался там с различными приключениями где-то с месяц, а потом вернулся в Ярославль. И рюкзак привез обратно, но уже не с изолентой, а с джинсами.

Рынок на площади ТрудаРынок на площади Труда (на месте нынешнего «Макдональдса»), названный в народе «Шанхай» — место обитания челноков, бомжей, наперсточников, лохотрощиков и рэкетиров. Здесь продавали газовые пистолеты, валюту, окурки в литровых банках, а чуть позже — настоящие американские сигареты. Именно американские, а не изготовленные специально для России!

Кстати, насчет джинсов. Как-то, получив стипендию, я зашел в универмаг «Ярославль» и просто обомлел: весь отдел мужского трикотажа был завешан хлопковыми белыми мужскими брюками великолепного качества! При средней цене на рынке мужских штанов в 700–900 рублей одна пара этой роскоши стоила 30! Стипендии мне хватило на 5 пар.

В этом предприятии была одна проблема: белые брюки тогда не котировались, стране были нужны зеленые, потому что в моде были зеленые штаны — слаксы. Но я знал, что в советской службе быта можно было покрасить любую вещь в коричневый, черный, красный и вожделенный зеленый цвета. Стоила эта услуга 2 рубля. Поскольку заказ на покраску выполнялся месяц, а есть хотелось прямо сейчас, я пошел сразу в красильный цех. Там меня встретили перманентно пьяные женщины, которые согласились выкрасить всю партию за бутылку водки. Через день я получил на руки 5 пар брюк изумительного изумрудного цвета. Дело оставалось за лейблами: именно за них потребитель был готов выкладывать любые деньги. Здесь надо отметить, что я, как человек творческий, не мог удовлетвориться простым зарабатыванием денег, поэтому мое предприятие превратилось в веселое хобби с неплохим коммерческим эффектом. У меня был друг по институту — тоже творческий человек, который умел шить и вышивать. Так вот, я отдавал ему брюки, а он в пьяном виде пришивал к ним красивую золоченую тесьму и лейблы, которые делал вручную. Он нарезал кусочки кожи и по ним гладью специальной индийской нитью вышивал гордое имя нового бренда — GREEN LOH COLLECTION. И вот эти «лоховские» штаны комиссионки с радостью принимали по 330 рублей.

Текст: Игорь Рутман, Екатерина Филиппова, Сергей Кораблев, Фото: Юрий Барышев, Сергей Беляков

Источник

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.